Николай Наседкин


СТАТЬИ, ОЧЕРКИ, ЭССЕ

СТАТЬИ


Обложка

Девушка с характером

Конечно, домой в родимую Залиповку, что кудрявится садами под Ворошиловградом, её всегда невольно тянет. Но и без Тамбова, ставшего за пять лет жизни в нём таким для Гали Рябовой родным, близким, она уже своей судьбы не представляет. Однако Украина — это начало жизни. И сейчас крепчайшие нити соединяют с ней — там мать, отец, дом, школа, первые шаги и первое преодоление судьбы, рождение характера.

Вообще-то, её мама, Серафима Павловна, родом с Тамбовщины, из Сосновского района. Здесь встретила Василия Рябова, полюбила парня, безоглядно поехала за ним на Украину. Родились у них две дочери, потом ещё два сына.

Всё бы хорошо, да вот вторая дочка, Галя, с первых же дней жизни чем-то разгневала судьбу. Болезни навалились на девчоночку скопом. Не успеют врачи и родители из цепких лап одной болезни её вырвать, как уже другая у изголовья детской кроватки безжалостно устраивалась. Даже в школу пришлось на год позже идти.

— Ох, мама-мамочка, и как же вы намучились со мной! — как-то воскликнула, уже будучи взрослой, в одном из разговоров Галя.

А Серафима Павловна, глядя на свою красавицу дочь, здоровый румянец на девичьем лице, скорей всего в очередной раз поразилась про себя: неужели это её Галя, которую втайне, про себя не раз оплакивала тогда жгучими материнскими слезами…

А главным чудодейственным эликсиром в борьбе с сонмом болезней, помимо лечения, любви и ласки родителей, стал — просто самой поверить трудно! — спорт.

Однажды в класс зашёл высокий мужчина с пружинистой стремительной походкой.

— Ребята, — сказал он. — Меня зовут Николаем Петровичем. Я тренер по гандболу. Кто из вас хочет стать гандболистом?

Чуть ли не весь класс, оказывается, мечтал об этой экзотической для Залиповки спортивной игре. Видимо, почувствовав напряжённый взгляд, Николай Петрович Луханин подошёл к одиноко сидящей тоненькой девочке.

— А ты разве не хочешь записаться в секцию?

— Она даже от физкультуры у нас освобождена! — раздались возгласы одноклассников.

Галя, испуганно и с робкой надеждой глядя снизу вверх в добрые глаза тренера, почти шепотом выдохнула:

— Хочу! Очень хочу!..

И началась совсем новая жизнь. Врачи после долгих обследований и консилиумов в конце концов разрешили заниматься ей гандболом. Тренировки заполнили время, потеснили даже занятия музыкой, любимые книги. Три раза в неделю Галя ходила в школьную секцию, а потом её пригласили и в детско-юношескую спортивную школу соседнего городка. Ни единой тренировки, ни единой игры Галя за все годы не пропустила…

…Через Тамбов она до этого проезжала несколько раз: к бабушке, в Сосновку. Кстати, и спасительную сложную операцию ей сделали в своё время в тамбовской больнице — скрутила болезнь девчушку как раз во время одной из первых поездок вместе с родителями к бабушке.

После школы Галя остановилась, что называется, на перепутье. Ей давно хотелось поступить в медицинский институт (горячая благодарность врачам, спасшим ей жизнь, навечно поселилась в сердце), а документы всё же подала в Ворошиловградский металлургический институт. Даже самой до сих пор не совсем понятно, как могла, можно сказать, впервые поступиться характером — в медицинский не решилась (конкурс), вот чуть и не заделалась плановиком-экономистом на всю жизнь. Хорошо, что баллов на экзаменах не добрала и не прошла по конкурсу.

Вот тогда-то характер взыграл: в проигрыше этом (а проигрывать, ох как не любила!) увидела предостережение, урок и поэтому решение приняла твёрдое. С документами в сумочке зашла из института на железнодорожный вокзал и купила в предварительной кассе билет до Тамбова. Решила пока на завод пойти.

В Тамбове, где жила сестра…

…Её, Галю Рябову, новенькую ученицу слесаря-сборщика, начальник цеха подвёл до начала смены к молодой женщине:

— Вот тебе, Нина Николаевна, будущая героиня труда.

— А что? И будет. Не сразу, конечно. Но не сразу и Москва строилась. Научим!— наставница ободряюще улыбнулась новой подопечной.

И это прозвучало так уверенно, что Галя забыла про все свои сомнения и страхи. Теперь и ей самой, при виде того, как за соседними столиками женщины и девчата в ослепительно белых халатах и косынках чётко, уверенно и сноровисто делали своё дело, казалось — она, конечно же, сможет так.

А впереди, оказывается, были слёзы, были минуты, когда в отчаянии, устав от неловкости собственных рук, от одиночества на первых порах, она сама себя спрашивала: зачем я здесь? Почему не на врача или стюардессу (была когда-то и такая мечта) учусь, а на какого-то слесаря? Почему мне так не везёт в личной жизни?.. Потом сама над собой подсмеивалась: ну ладно, деталь запорола, придётся перепаивать, а причём же тут личная жизнь?. Она снова принималась за урок, забыв про усталость и время. Вечерами вникала в теорию. Не раз в эти дни вспоминалось ей предупреждение школьного физика Николая Михайловича Зинченко: «Опять, Галя, лишь на “хорошо” ответила, а надо бы на “пять”. Физика обязательно в жизни пригодится…»

Вот и пригодилась.

Наставница оказалась права: всё послушнее становился строптивый паяльник, всё гибче пальцы рук, а детали и узлы, прежде казавшиеся головоломными, стали понятны и просты. Теперь каждое новое задание, новая схема вызывали чувство не отчаяния, а лишь хорошего азарта — освоить операцию в минимальнейший срок, добиться сверхаккуратности в сборке, придумать какую-нибудь «рацхитринку», чтобы ускорить процесс сборки, не снижая качества. Одним словом, открылись такие творческие горизонты в работе, что в Галиной душе окончательно и теперь навсегда сомнения уступили место прочному убеждению — в выборе профессии она не ошиблась. Всё больше росла уверенность: место рабочего в нашей жизни — место прочное. А потому и мастерство крепло, и победы в соревновании пришли.

А затем всё начало складываться замечательно. Ну, хотя бы, дали место в заводском общежитии — разве не огромная радость?

А самое главное — вдруг, как-то для неё самой неожиданно — избрали Галю Рябову комсоргом цеха. Правда, она к тому времени уже, естественно, всех в цехе знала, её все знали, от поручений комсомольских не оказывалась. И вот — принимай, Галя, все комсомольские дела, действуй, попробуй оживить «послесменную» жизнь молодых девчат..

С этого и начала. На производстве в общем-то всё и до неё было более-менее налажено — соцсоревнование молодёжи, движение наставничества, конкурсы профмастерства. А вот отдыхать вместе комсомольцы как-то не умели.

С чего же начать? Да, конечно же, со спорта. Сама так скучала «за гандбол», что не могла понять, как другие могут мимо спортзала равнодушно проходить. На первом же собрании начала разговор. С гандболом, увы, дело не сладилось: ни площадки подходящей, ни желающих. Зато удалось волейбольную команду сколотить, потом цех впервые принял участие в зимней общезаводской спартакиаде. Призовых мест не заняли, но и сейчас Галя без удовольствия не может вспомнить гордые, весёлые, разрумянившиеся лица девчат из команды, выдержавших всю лыжную дистанцию. Ради такой минуты стоило не жалеть всю свою «комсомольско-секретарскую» энергию.

А если ещё вспомнить про самодеятельность! Сумела, организовала. В первую очередь личным примером увлекла — вспомнила школьные занятия музыкой, увлечение пением. И вот, пожалуйста, девчата из 10-го цеха вместе со своим комсоргом сорвали свою долю аплодисментов зрителей на очередном смотре-конкурсе художественной самодеятельности…

…Решили как-то на заводе впервые провести конкурс «А ну-ка, девушки!». На комсомольском собрании цеха кандидатуру на конкурс дружно выдвинули только одну — Галю Рябову, так как имела, по мнению всех, вполне реальные шансы на победу. Галя согласилась, но когда узнала, что в программе конкурса значится «фигурное катание на роликовых коньках», тихо ахнула: до этого не только на роликовые, и на обыкновенные коньки ни разу в жизни не становилась. Но взялась за гуж…

Тренировалась поздними вечерами, почти ночью, чтобы никто её «пируэтов» не видел. Времени до конкурса оставалось с гулькин нос, ночные тренировки шли «на форсаже». Когда падала потом в постель — приходилось кусать губы, чтобы от боли в щиколотках не заохать и не разбудить мирно спящую соседку по комнате. Впрочем, опыт скрывать боль у Гали был ещё с детства, с периода болезней. Бывало, прижмёт, скрутит, жечь начинает — Галя ляжет на кровать, отвернётся к стенке и тихонько плачет. Мать заглянет в комнату: «Что с тобой, Галя? Почему лежишь?» «Так, просто, — ответит как можно естественнее. — Сейчас встану…»

На конкурс во Дворец культуры ехала с одной твёрдой мыслью: последней быть не должна! Иначе не стоило и участвовать. Особенно опасалась за ролики, но они ей подчинились на все сто.

Галя победила…

…Из письма делегата XII Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве Галины Рябовой своим родителям:

«Сегодня мы познакомились с парнем из Сальвадора. Зовут его Гильермо. Он на костылях. В одном из боёв осколок вражеской мины пробил ногу. Гильермо рассказывал нам ужасы. Как наёмные палачи жгут, грабят, убивают.

— Я был когда-то очень добрым, — говорил Гильермо, — но вот взял в руки оружие и беспощадно убиваю врага. Потому что я не могу смотреть, как умирают дети…

Он во время разговора всё держал руку на груди. Мы спросили: зачем? Оказывается, в нагрудном кармане у него хранится фотография маленькой дочки.

Кто-то из нас спросил Гильермо, бывает ли ему страшно? За себя — нет, ответил он, за жену и дочку — да. А за себя боятся только те, кто не любит жизнь!

Не правда ли, как здорово и неожиданно сказано?..»

…Совсем недавно, в мае месяце, слесаря-сборщика завода «Электроприбор» Галину Рябову приняли кандидатом в члены КПСС.

Начался новый этап в её судьбе…

/1986/
_____________________
«Тамбовская правда», 1986, 21 августа.










© Наседкин Николай Николаевич, 2001


^ Наверх


Написать автору Facebook  ВКонтакте  Twitter  Одноклассники



Индекс цитирования Рейтинг@Mail.ru